История Джефа: бывают ли "бывшие" геи? 

В тексте описывается жизненная история мужчины, большую часть жизни посвятившего борьбе с самим собой. Оригинал с фотографиями размещен на сайте http://jgford.homestead.com/jeffwpics.html, перевод любезно предоставлен А. Соловьевым. 

Я родился в г. Феникс в Аризоне в 1956 году, младшим из трёх детей. Братья были на 11 и 13 лет старше меня. Отец работал в страховой компании, мать сидела дома. Моя тётя Алиса увлекалась фотографией и большинство моих фотографий - её авторства. Говорят, во младенчестве я был спокойным и тихим. Мы переехали в новый дом. Я ходил с папой в спортзал и помню, как в раздевалке мой взгляд приковывали другие мальчики и их отцы. Уже тогда я понял, что я "не такой". Видимо, это понимали и в школе, и ко мне пристало прозвище "квир" (жаргонное американское слово, обозначающее человека с отклонениями, в определённом контексте - в ориентации). Это дошло и до моей мамы и очевидно волновало её; она гораздо больше чем папа пыталась разными способами "исправить" меня. С маминой помощью, я "поступил" в школьную бейсбольную команду. Какой же это был ужас. Я стоял в правом углу поля; и я, и вся остальная команда молились, чтобы мяч туда не попадал. Попытки сделать из меня "настоящего мужчину" повторялись непрерывно. Меня записали на 8 недель в лагерь, где я был должен седлать лошадей, спать в палатке, и, ясное дело, не иметь никакого убежища от издевательств одноклассников - и учителей тоже. При этом чувство восхищения мужским полом усиливалось, а вместе с ним чувство стыда и собственной извращённости. Я был уверен, что я - единственный такой урод на планете.

Седьмой и восьмой класс были самыми ужасными. Я был абсолютно один среди вражеского мира. Гормоны бунтовали, но в неправильном направлении, и я знал это. Я молил Бога, чтобы он сделал меня нормальным. Мама водила меня к врачам на "консультации". Я делал всё что мог, чтобы убедить их, что у меня всё в порядке, ну или по крайней мере резко улучшается. Единственной соломинкой был мой отец. Мы были близки друг к другу; часами играли в настольные игры. Однажды мы уехали на неделю на курорт; помню, как мы плавали на катере по волнам. Это была единственная неделя, на которую я мог забыть обзывательства, издевательства и страх, которые окружали меня в школе постоянно. 

В старшей школе начались перемены. У меня появились новые друзья; класс не знал о "квире с ушами, как у слона". Мне достался Понтиак 66 года выпуска; это помогло, как ни что другое, число друзей сразу увеличилось. В институте я изо всех сил старался быть как все. Я стал назначать свидания девушкам. Мы "клеили тёлок" с друзьями, а когда "тёлок" не было, отлично проводили время и без них. Это была настоящая перемена в жизни. Я знал, что Бог помог мне. В конце концов отношения с одной девушкой стали развиваться. Сколько ночей я лежал без сна и благодарил Иисуса за спасение! В конце института я уверился, что, с Божьей помощью, я победил свою проблему. У меня была лучшая подруга, с которой мы провели столько чудесного времени, вспомнить только автостопное путешествие по Европе. Я думаю, что моя мама, убеждённая епископиальная христианка, была так рада моему прогрессу, что дала нам на это денег. До этого, я проводил каждое лето с 1970 по 1974 с моим другом Марком. Мы почти что жили вместе, плавали на лодке, катались по берегу. Я так любил Марка. Марк был первым из нескольких "стрейт"-мужчин, к которым я испытывал настоящее чувство, и с которыми этому чувству никогда нельзя было дать волю - или даже рассказать о нём. Внешне, я выглядел абсолютно "нормальным". Я стал верить в себя, давить в зачатке свои секреты. Я знал, что Бог спасёт меня. 

Я переехал из Феникса в христианский колледж в Колорадо, изучать богословие. С моим лучшим другом и компаньоном по поздним вечерам в библиотеке, Кэти, мы были не разлей вода. Я никогда не испытывал такой безусловной любви. Мы вращались в кругу соратников-христиан, в основном парней. Теперь, после всего того, что я пережил, я думаю, что я был не единственным бойцом с самим собой в этой группе. Кэти отлично вписывалась в мужскую компанию. Она была простой, даже может быть чуть "деревенской", не пользовалась косметикой, и была удивительно честна. В конце моего второго курса, я сделал ей предложение. Она уже заканчивала четвёртый (последний) курс, и я не хотел, чтобы мы навсегда расстались. Кроме того, мне казалось, что Бог ведёт меня к спасению. Родители были слегка шокированы, но в целом одобрили помолвку. Все мои лучшие друзья, и Марк в их числе, были на свадьбе. Где-то год всё шло как по маслу. И всё же я чувствовал, что моя "проблема" не исчезла. Меня продолжали доставать "греховные мысли", усиливаясь, вместо того, чтобы уйти. Как-то я признался в них своему лучшему другу в том, в чём не мог признаться даже себе. Он убедил меня сходить к христианскому психотерапевту в Бетельском институте. Там мою "болезнь" лечили, сперва психотерапевтическими методами, потом электрошоком. Я был вынужден рассказать об этом Кэти. Она была очень испугана и была готова помочь мне в чём может. Мы вместе молились, что Бог с помощью психотерапии и этих страшных электрошоковых процедур избавит меня от этого "позора". Я прошёл через 40 незабываемых сеансов и неслабое количество счетов за "лечение", моля Бога, чтобы он меня наконец от этого освободил. 

Кэти и я всеми силами присоединились к организации "бывшие геи", объявляя о моём выздоровлении. Я чувствовал, что эффект от электрошоков, безусловно присутствующий во время терапии, улетучивался. Я пришёл просить совета у одного харизматичного руководителя лютеран в Твин Сити. Он сказал, что во мне живёт демон, и послал меня пройти на алтаре экзорцизм (процедуру изгнания бесов). Он предупредил меня, что в первую очередь я должен "не допускать развратных мыслей и не давать дьяволу вернуться обратно". От всей своей веры, я гнал прочь дьявола и все его происки. Всё это было больше пугающим, чем успокаивающим. Меня направили в Аутпост (~ выход), где, как мне сказали, я смогу принести больше пользы окружающим. В очередной раз я решил навсегда порвать со своими "греховными поползновениями". Будучи уверен, что я иду по зову Бога, я поступил в Аутпост на полный рабочий день. Там я чаще всего выступал в разных формах, рассказывая о своём излечении и избавлении от гомосексуальности. Меня приглашали на телевидение, в шоу Донахью и Геральдо, но оба раза я отказывался, боясь, что моя популярность как "бывшего гея" по всей Америке доставит стыд моей матери. Когда она узнала эту историю, она была в ярости, и сказала: "Если ты излечился, то зачем ты мне всё это сейчас рассказываешь?" К счастью, она оставалась в Фениксе, а я работал на западе, и только в местных передачах. То, что я был женат, и имел высшее образование, добавляло престижа к моей истории - как раз то, что требовалось Аутпосту. Я несколько раз проводил курсы на всеамериканских конференциях, будучи настолько честным, насколько это возможно, и веря, что я приближаюсь к Богу и искупаю свой грех. Мы работали дружной командой. На публике мы были единым, слаженным фронтом, но между собой мы честно делили все сомнения и вопросы. Мы не держали секретов и открыто делились друг с другом деталями своего "излечения". Я думаю, это был редкий уровень честности и открытости. Мы искали правды и Божьей воли. Мы верили, что если будем жить праведно, то Бог выведет нас на верную дорогу и дарует нам счастье. Иначе быть и не могло. И так всё и получилось. Лидеры разных "экс-гей"-организаций поддерживали контакты друг с другом (на фото - Колин Кук и Кент Пэрис. Оба на тот момент - директора комитетов "бывших геев"; оба сейчас не функционируют). Я был увлечён работами Кука. Он был среди основателей группы "Анонимные Гомосексуалы" и его заявления были смелее наших. Он утверждал, что на 100% избавился от этого и стал нормальным. Я летал в Ридинг, Пенсильванию, на их недельный интенсивный курс, жил в их доме с ним и его женой Шерон. Он был плодовитым автором и лектором, опубликовал несколько книг и кассет на тему преодоления гомосексуальности. 

Через несколько лет группа геев-адвентистов раскрыла, что Кук был мошенником. Больше дюжины бывших его клиентов дали показания, что на сеансах лечения Кук вёл себя недостойным образом и домогался их. Кук был вынужден закрыть свою организацию. Это было большим ударом для меня. Будучи женатым человеком и директором "экс-гей" организации, я всё равно не мог заглушить своих влечений. Тому, кто не перенёс это, никогда не понять, каково это - называть себя "геем в прошлом" и продолжать сражение в настоящем. Отрицание себя поддерживают все окружающие. Все, и ты сам, учат, что "соблазн" - это не ориентация. Ты клянёшься Христом, видя его образ, что ты - целостный, нормальный человек, Божий сын. Что плоть отделима от духа. Ты готов отделить все свои чувства как иллюзию, внушённую Сатаной. В тот период я действительно верил в это, как бы безумным это не казалось. 

Мой лучший друг Джоэл был абсолютно "стрэйт", очень приятный человек. Несколько лет мы были очень близки друг другу. Он женился и пригласил меня на свадьбу. Я так любил его, что чувствовал, что не выдержу, когда буду видеть это. Джоэл научил меня чистить рыбу, стрелять, ставить палатку, кидать летающую тарелку. Он считался со мной и переносил мою эмоциональную зависимость, которую скорее всего чувстовал. Он спокойно обнимал меня. Он говорил со мной обо всём. Он любил меня и я любил его. И я знал, что это кончится. Отношения с Джоэлом были такими яркими и глубокими, но я страстно желал ещё большего. Я разрывался от желания быть обнятым, от чисто полового влечения, я хотел разделить с ним все свои мысли и желания. Этому никогда не было суждено сбыться. Джоэл был счастлив в своём браке. Я уверен, что его уверенность в себе, его целостность уберегли меня от того, чтобы не сорваться в какой-то момент до недопустимого шага. А у меня ничего подобного не было. Я перечитываю свой дневник тех лет; сколько раз я рыдал ночью и молил Бога спасти меня. Я не мог жить так - как истинный христианин, и при этом иметь такие "извращённые" мысли и чувства.

  Осенью 1983 года мой кризис был в пике. Мы с Кэти усыновили нашего первенца. Когда я держал в руках это бесценное существо, я снова понимал, что Бог всё-таки не бросил меня. Я не мог поверить, что Он дал мне такую возможность. Я был поглощён безусловной любовью к Саре. Я укачивал её на руках и рыдал, не понимая, за что я удостоен такого благословления. Я продолжал молить Бога дать мне силы быть настоящим мужчиной. В христианском агентстве по усыновлению работали чудесные люди, они апплодировали моей "победе над гомосексуальностью". Давление, которое я ощущал, выступая в роли "модели экс-гея", усиливалось и усиливалось. По иронии судьбы, человек, который стал моим братом во Христе, лучшим другом, и супругом, тоже повстречался мне в 1983. Кент был высокий, симпатичный, мягкосердечный человек, обратившийся в Аутпост. Он поступил на факультет композиции музыкального университета в Миннесоте. Когда он переехал в Твин Ситиз, он стал ходить на семинары Анонимных Геев. Мы увидели друг друга в один момент. "Джеф и Кент в ролях Давида и Ионафана" Кент обладал невинностью и верой, которая была чиста и пряма. Душой он был мягок и отзывчив. Мы оказались связаны духовно в один момент. Мы могли говорить или молиться вместе часами. (....) Немного времени потребовалось для того, чтобы окружающие заинтересовались силой наших отношений. Я чувствовал приступы ревности к любому, кто приближался к Кенту и хотел проводить с ним время. Мы с Кентом попробовали применить на себе теорию "исправительной терапии" Моберли. Мы старались, как могли, не ограничивать нашу духовную близость, но не допускать сексуализации обстановки. Мы думали, что станем друзьями-не-разлей-вода, как Том Сойер и Гек Финн. Мы читали в Библии про Давида и Ионафана, где говорилось, что любовь Давида "была сильнее любви мужчины к женщине". Мы верили, что Иисус ведёт обоих. Теперь уже не удивляет, что напряжение между духовной и плотской близостью переросло все границы. Мы не могли отпустить руку друг друга при встрече. Мы позволили себе обняться - и застыли, казалось, на вечность. Первый раз, когда мы поцеловались, мне казалось, что я потеряю сознание. Чувство достижения, спокойствия, любви и целостности поглотило меня. Как это может быть? То, что чувствуется сердцем настолько правильным и истинным - быть настолько греховным и запрещённым. 

Однажды, когда Кэти не было дома, мы пересекли границу допустимого. Чувство счастья и страсти могло сравниться только с чувством ужаса вины. Мы сразу же, вдвоём, признались Кэти во всём. Слёзы её боли пронзали мою душу. Я знал, что она должна потребовать, чтобы мы больше никогда не видели друг друга. Вместо этого она сказала, что мы должны продолжать просить у Бога избавления. Гнев она, конечно, тоже выразила. Мы согласились на том, что я должен снова пойти лечиться, и что пока всё это останется между нами. В продолжение всего курса терапии, я пытался вычеркнуть Кента из своей жизни. Мы договорились, что не будем видеться, на несколько недель. Депрессию, в которой я находился, уже было невозможно скрыть от окружающих. Это продолжалось несколько лет. На нас навалились такие "вопросы": мы были руководителями "экс-гей" организаций. Я был женат, и с маленьким ребёнком. Весь наш доход целиком зависел от этой организации. Мы чувствовали ответственность за людей, которых мы пытались вести за собой. И, самое главное, ответственность перед Богом. За эти годы мы открыли свою ситуацию совету директоров Аутпоста. Я абсолютно износился из-за постоянного унижения и эмоциональной нагрузки. Весной 1985 года я не выдержал всего этого и ушёл из Аутпоста. За время, когда я нигде не работал, мне попалась книга, которая поставила для меня хоть что-то по местам. "Нехоженные пути" Скотта Пэка. Там про принятие ответственности, не ожидание награды, жизнь в прямоте, и поиск истины. До меня дошло, что моя жизнь распространяла ложь. Я понял, что для меня "нехоженный путь" состоял в том, что я не экс-гей, и что из Аутпоста надо уйти насовсем. Кэти была с этим согласна. Только тогда мы признались сами себе, что происходило с другими руководителями, которые "сражались", но ни один из клиентов не смог сменить ориентацию. Когда я напишу свою собственную книгу обо всём, я расскажу больше о том времени, которое прошло от ухода из Аутпоста до момента, когда мы с Кэти приняли решение о разводе. 

За это время Кент, Кэти и я приняли другое решение: усыновить второго ребёнка. В декабре 1987 года у нас появилась Рэйчел. В январе 1989 мы разъехались с Кэти, и съехались с Кентом. Это усыновление было, наверное, самым трудным решением для всех нас. Тогда мы уже решили, что наш брак закончится. Мы бесконечно молились, чтобы Бог показал нам путь истинный. Я охватывал мораль усыновления ребёнка родителями, которые будут жить в двух разных домах. Мы все трое решили, что наши дети - главный приоритет для нас. Мы хотели, чтобы у Сары был брат или сестра. Я знал, что это, скорее всего, единственная возможность, чтобы у меня и Кента был потомок. Теперь я знаю, что это было единственное абсолютно правильное решение. Рэчел и Сара были рождены, чтобы быть сёстрами. Рэчел была и есть напоминание о неиссякающей любви Бога и о том, что Он всегда с нами.  

Разделение было страшно тяжёлым для Кэти. Она любила меня, как и раньше, и знала, что я не могу жить так, чтобы она была для меня единственной любимой женой - чего она безусловно заслуживала! Она чувствовала, что теряет всё, что имела и ради чего жила. Кент и я, напротив, чувствовали невероятное облегчение и счастье. Мы наконец попали в объятия Бога, мы, такие как мы есть. Эта противоположность неизбежна и вызывает страдания и горечь, когда такие пары приходят к решению расстаться. Кэти смогла справиться со своими эмоциями. Мы оба ходили к терапевтам. Кент и я поменяли свой "стиль". Кент отрастил волосы, мы путешествовали. Кент всегда воспринимался нашими детьми как родитель. Он любит их так же, как и я. Это было часто трудно объяснить нашим друзьям. Они - не приёмные для нас; они нам так же близки и дороги, как собственные биологические дети. Счастье и уверенность, которое обрушилось на нас после того как мы вышли из мира стыда и подполья, невозможно описать. Вся боль, которую мы перенесли раньше, была вознаграждена той любовью и собственной целостностью, которую мы теперь имели открыто и без сомнения. Никакого возврата не может быть. Опять же, тому, кто через это не прошёл, наверное невозможно понять, каково это - перестать прятаться. Теперь, наконец, мы нормальные люди, такие, какими нас сделал Бог.


Яндекс.Метрика