Личные истории стрэйт-супругов

Это - истории людей, которые оказались партнерами гей-супругов, - грустные и печальные, драматические и философские. Каждая пара нашла свой уникальный выход из сложившейся ситуации, разрушив или сохранив свои отношения. Я убеждена, что будь мы открыты и терпимы к особенностям и индивидуальности друг друга, то вопрос смешанных браков, обмана и самообмана не стоял бы так остро.
И.

Оригинал: Straight Spouse Network, http://www.straightspouse.org
Перевод любезно предоставлен А. Соловьевым 

Личные истории

Слова не могут полноценно описать, как одиноко большинство "стрэйт"-супруг чувствуют себя после того, как им открывается то, что они - стрэйт-супруги. Мы надеемся, что эти рассказы помогут вам понять, что вы не одиноки, и показать некоторые из возможных путей продвижения дальше в это тяжёлое время.

Все истории реальны, но в некоторых имена изменены по желанию рассказчиков.

=====================================================
* Аннэ

Мне 70, моему мужу 69. Мы женаты 47 лет, у нас трое детей и 8 внуков. Я узнала о "пристрастии" моего мужа, когда мы прожили вместе около 15 лет. Ещё несколько лет прошло до того, как я узнала, что он гей не только на словах. В 2003 году мы стояли на горном плато, и он высказался. Полностью всего он не мог рассказать до 2005 года, когда он был в середине курса химической терапии от возвращающейся лейкемии.

Ему явно стало легче, когда он всё рассказал. Я поняла, как ему важно было это. Я стала ходить в группу поддержки. Сейчас мне ясно, что я хочу, чтобы он был самим собой, во что бы это ни вылилось. Он очевидно любит меня, но нуждается в своём дорогом друге мужского пола с которым он может быть, и душой и телом. Мы будем женаты и будем любить друг друга, пока смерть не разлучит нас.

* Барбара

Мы женаты 28 лет. Он признался мне, когда я спросила. Мы смотрели какой-то фильм, название которого я забыла, и там был эпизод, как свадьба была отменена, потому что он был гей. Что-то щёлкнуло во мне, и я спросила. Он 6 месяцев ходил к терапевту, ничего мне не говоря, и мучился над тем, как признаться мне.

Я/мы никогда не ходили в группу поддержки. Я читала почтовую рассылку около недели, но перестала. Я сходила в группу поддержки для таких же три или четыре раза, но мне и это не подошло. Это было для мужчин и женщин, а в то время, как я ни старалась нормально относиться к мужчинам, я просто не могла их слушать. Так что на самом деле я встречалась раз в месяц с одними и теми же двумя женщинами оттуда. Присоединялись и другие, но в основном уходили после нескольких месяцев. Сейчас, фактически, общаемся только мы трое.

Что до того, как мы сохранили брак - одни очевидности: много разговоров, каждый из нас, в своём темпе, решающий, что хочет остаться. Я знала это с самого начала. Я смогла свыкнуться с его гей-жизнью за относительно небольшое время, может быть, месяца четыре с момента его выхода.

Продвижение было постепенным. От неафишируемых встреч до ночей не дома, до принятия факта, что у него партнёр, до нашей встречи с ним. Я даже не могу сейчас сказать, сколько времени это заняло; кажется, три или четыре года.
То, что я не помню точного времени, говорит о том, насколько это не принципиально в нашей теперешней жизни.

Если пытаться обобщить, я, наверное, скажу, что это скорее всего невозможно в большинстве случаев, но это всё-таки возможно гораздо чаще, чем большинство думает. Я не думаю, что есть какие-то правила. После того, как вы примете факт сексуальной ориентации своего супруга, и понимаете, что возможно измениться, не теряя ничего от себя (а я думаю, что теперь, после этой истории, я стала более сильным человеком, чем была) - брак может стать даже крепче. У нас так произошло.

* Энджел

Финальные слова в моей истории: я разведена после 16 лет брака и с двумя детьми. Два года назад, я услышала обрывки телефонного разговора: "Тебе кажется, я выгляжу, как Брэд Питт? (телеактёр)" и "Я организую наши дальнейшие встречи". Я спросила, что это значит. Он "признался", что завёл отношения с другой женщиной, хочет развестись, а я шпионю за ним. 

Он выехал из дома, но я ещё не была уверена в разводе. После того как я с дочерьми вернулась из того, что должно было бы быть семейным отпуском, он позвонил мне, пьяный. Он оскорблял меня и угрожал полицией, если я не позволю ему видеть детей. Я повесила трубку и позвонила в полицию сама, сделала заявления об угрозах. Потом я позвонила адвокату и заказала процедуру развода.

Как я узнала, что мой бывший был геем, когда он мне ничего не говорил? Я наняла частного детектива. Когда я получила от него всю информацию, я была в шоке от того, что муж не просто имел связь на стороне, но связь с мужчиной.

Оказывается, он рассказал об этом всем - нашим детям, своим родителям, друзьям - но никогда не сказал этого мне. Почему? Я думаю, что была человеком, чьё принятие его многое для него значило. Нелегко справиться сперва с чувством вины, которое прячешь в себе, и потом злобой, которую выливаешь на других.

Я была возмущена тем, как он рассказал дочерям. Вместо того, чтобы найти консультанта или терапевта, который помог бы рассказать об этом нам вместе, он показал им свою новую квартиру, свою спальню, вторую комнату с компьютером, и третью комнату - спальню своего партнёра. И добавил: "да, он гей". Вот так они узнали, что тот человек, которого они видели на прошлых выходных - гей-партнёр их отца, и будет жить с ним.

Когда я узнала всё это, я обратилась к пастору. Мне нужно было как-то объяснить девочкам, что я знала об этом, но должна была скрывать от них. Мне было нужно знать, что они чувствуют насчёт того, что их отец - гей, и как я могу помочь им справиться с этим. Когда я это рассказала, старшая дочь была зла, что я скрывала это от них.

На протяжении нашего брака всегда было что-то не то. Я думала, это связано с его алкоголизмом; я искала помощи для себя, чтобы понять, как обезопасить себя, когда он пьян и агрессивен. Однажды мы ушли, сказав, что не вернёмся, пока он не выберет, что ему важнее, алкоголь или семья. Он выбрал семью, продержался трезвенником около полутора лет, и начал пить снова, в тайне.

Сексуальные отношения между нами сошли на нет, и он сваливал это на мою полноту. Я просила его быть более интимным, а он смеялся и говорил, чтобы я сперва похудела, и тогда он подумает. Когда я трогала его, он отталкивал.
Как это возможно, перейти от секса пять раз в неделю к нулю? Он обвинял в этом меня, и я принимала эти обвинения. Оказалось, у меня не было нужных частей тела, чтобы привлечь его.

SSN (Straight Spouse Network) были для меня самыми лучшими помощниками. С ними можно было выплеснуть свой гнев, можно было плакать или смеяться. Потому что они понимают. Когда я узнала, что мой бывший - гей, я никому ничего не говорила, потому что мне было стыдно: Почему я не знала? Почему он женился на мне? Как у нас могли быть сексуальные отношения? Как об этом можно рассказать, о самых интимных частях своей жизни, без того, чтобы чувствовать стыд и вину, чтобы тебя стали избегать, чтобы не думали, что что-то не в порядке с тобой, потому что ты ни о чём не знала или не могла понять? SSN дал мне возможность рассказать свою историю в безопасности и без осуждения за то, что я любила человека, который "поместил меня в шкаф", даже ничего не говоря мне.

Сейчас я работаю над следующей главой в своей жизни, понимая, в какую сторону стоит пойти теперь. Главный приоритет - наша безопасность и безбедное существование, следующий - изучение того, кем являюсь я сама. Я уже поняла, что способна стоять на своих ногах, двигаться дальше, и верить в свои силы.

* Дьюэн

Патрисия и я были женаты 21 год, но некоторое время брак шатался. Ни один из нас не был счастлив. Вместо того, чтобы поговорить об этом, мы растили это в себе, позволяя разъесть любовь, которая у нас была. Патрисия говорила, что у неё это из-за месячных. 

Она была моим миром, моей жизнью, моим смыслом. Мы вырастили двух замечательных дочерей, и она всегда поддерживала меня в моей военной карьере. Я доверял ей во всём и верил, что когда моя карьера заканчивается, её как раз начинается. Сказать, что это было тяжело - ничего не сказать. Она жила другой жизнью. У неё была новая свобода, а наш брак скручивался хуже и хуже. Патрисия, казалось, была счастлива в своей новой жизни, но мне не было там места. Я был всегда неправ. Я только хотел быть частью её мира, она воспринимала это как желание контролировать её. Я спрашивал себя каждый день: Почему?

3 апреля 1997 я получил ответ. Это была годовщина свадьбы. Я читал утренние е-мэйлы, и одно письмо было от Патрисии. Мой адрес был в поле "копия". Это было выражение любви другой женщине и пожелания быть с ней всегда. На момент, мир застыл в моих глазах. Меня захлестнул поток эмоций, и одновременно я чётко понял, что это было на протяжении всего прошлого.

Патрисия сказала это так просто: я мужчина, поэтому я не нужен в её мире. Ещё вчера я ложился спать мужем, любимым, другом - чтобы проснуться и узнать, что я вынесен на обочину жизни, я мешающий мужчина.

Было нелегко. Из-за моей работы я не мог пойти к терапевту, потому что меня могли бы классифицировать как морально неустойчивого. Внешне я выглядел нормально, но внутри всё было пусто. Чтобы снять боль, я стал пить. Прошло больше полугода, когда ни один вечер не проходил без того, чтобы увидеть, что и на дне бутылки нет ответа. Постепенно я понял, что уничтожаю себя. Всё-таки это моя жизнь, и только я могу изменить её. Я бросил алкоголь и пошёл к профессионалам. Как и ожидалось, ценой был конец моей карьеры.

Прошло 10 лет, и я всё сражаюсь. Я отдал любовь, доверие, веря, что это главное. Зная то, что произошло, я часто думаю, любила ли она меня когда-нибудь. Я точно знаю, что она использовала (в худшем смысле слова) моё доверие. Патрисия знала, в чём дело, но не говорила мне, и не оставляла мне выбора. Её сексуальное поведение никогда не было для меня проблемой, но всё же я смотрю назад и поражаюсь, почему она открылась таким образом.
Может, это было бы ещё больнее, но всё же я предпочёл бы удар в лицо удару в спину.

Я не знаю, могу ли я теперь открыть своё сердце кому-либо ещё. Я читал, "жизнь - это сказка, которую пишет Бог". Моя сказка всё ещё в процессе. Я надеюсь, что последняя глава в ней будет оканчиваться, как обычно: "и он жил долго и счастливо".

* Джеймс

В мае 1990 года я начал новую работу, уехав из города, в который я переехал вскоре после развода с моей первой женой. Этот разрыв был
драматичным. Она вышла замуж заново три дня после нашего развода и уехала за границу через неделю, увезя наших детей. Однажды в пятницу я был приглашён на празднование дня рождения и встретил Лизу, которая была центром внимания: красивая, открытая, общительная, и замужняя. Мы чуть пофлиртовали, и она показала мне один приём в танце. И это было всё.

На протяжении нескольких следующих месяцев, я иногда встречал её на работе и слышал, что она развелась. Осенью я был на танцах с коллегами. Она тоже была там. Несколько дней спустя, она остановилась у моего офиса и спросила, не хочу ли я проехаться посмотреть на листопад. Нам было хорошо, мы решили встречаться и пойти вместе на праздник Хеллоуин.

В декабре Лиза сказала, что любит меня. Я ответил, что мне очень важно это слышать, но я не могу сказать "я люблю тебя" до тех пор, пока я не буду сам уверен в этих словах. Это произошло на следующий год. Потом, я сделал ей предложение, но сказал, что буду ждать один год до того, как услышу ответ. Когда, через несколько месяцев, мне поставили диагноз "рассеянный склероз", я сказал, что она должна подумать заново, и что я пойму ответ "нет". Она сказала "да". 

Мы поженились, и всё было отлично. 2.5 года спустя, родился наш сын. Когда Лиза вынашивала второго, мы переехали в Делавэр. Мы нашли церковь, оба вели там активную деятельность, Лиза поступила туда на полставки. Там она повстречала Нэнси. У них уже было двое сыновей, и наши семьи проводили много времени вместе. Потом Лиза уволилась из церкви, и Нэнси тоже.

У нас начались проблемы. Для начала, стало казаться, что мы не можем разговаривать. Она не хотела проводить со мной время. На следующий год, дом рядом с Нэнси был выставлен на продажу, Лиза захотела купить его, я согласился, и мы переехали туда. А наши отношения продолжали портиться. Она сказала, что устаёт, потому что не может выспаться из-за моего храпа. Я переехал в другую комнату.

Однажды утром, Лиза спросила, есть ли у меня время для разговора. Мы сели за кухонный стол, и мой мир развалился. Она сказала, что у неё есть что-то, о чём она не хотела бы говорить, потому что это ранит меня. Я взял её за руку, и она рассказала мне про Нэнси, как они оказались любовницами, и что это было причиной переезда. Она не хотела ранить меня и боялась, что я буду так разъярён, что не захочу находиться с ней рядом. Она сказала, что могла бы справиться со всеми - церковью, друзьями, коллегами, отворачивающимися
от неё, - но не со мной.

Я не знаю, как описать словами то, что я чувствовал. Немного "Никогда больше". Немного "Я чувствовал это". Немного "Как я переживу это?" Немного "Я должен позаботиться о сыновьях". Немного "Боже, почему я?". Я посмотрел ей в глаза и сказал, что одна вещь, которую я могу сказать - что я не брошу её. Что бы ни происходило, я буду рядом, если ты будешь нуждаться во мне. Следующий день в церкви Нэнси подошла ко мне, обняла меня, и сказала: "Прости / мне жалко." (I'm sorry).

Я ответил, "Я тоже". Я не был разъярён. Я не ненавидел ни Лизу, ни Нэнси. Я был только ранен, и всё.

Мы жили в том же доме. Через несколько недель, Лиза спросила, можно ли Нэнси будет спать у нас внизу. Её муж делал безумия, и она боялась его. Я сказал, "да". 

Осенью, мы рассказали сыновьям. Семилетний сказал: "Ясно, можно теперь идти играть?" У одиннадцатилетнего было гораздо больше вопросов, и ему было нелегко это понять.

После долгих переговоров, мы решили делить наш дом между всеми. Я жил в отдельной комнате. Лиза и Нэнси в изначальной спальне, а сыновья Нэнси жили то у их отца, то у нас. По паспорту мы остаёмся женатыми, но на самом деле нет. Лиза лишится страховки, если мы разведёмся формально, а поскольку я не собираюсь жениться заново, мне всё равно.

Что будет дальше? Я теперь - фотомодель для плаката "человек предполагает, Бог располагает". Я не держу зла на Бога. Держал, но справился с этим. Я живу своей жизнью. Когда она кончится, я отвечу за неё перед ним.

* Джейн

Прошёл всего месяц с того момента, как мой муж, с которым мы прожили 20 лет, открылся мне. Я была в полном шоке. Когда он плакал передо мной, я убеждала его, что всё будет в порядке, что я всё равно люблю его, и что он всё равно тот же человек, за которого я вышла замуж.

После открытия мы как будто ехали по американским горкам. Я хотела продолжать совместную жизнь. Я была в церкви, ходила в группу поддержки,. У нас двое чудесных детей, у нас была активная интимная жизнь, и успешный совместный бизнес, который мы подняли вместе. Муж бросался из стороны в сторону между желанием остаться и уйти. У нас была традиция оставлять друг другу любовные записочки, и мы продолжали её. На день св. Валентина он подарил мне розы и открытку, но я чувствовала, что он на дистанции.

На следующий день у терапевта он сказал, что уходит. Я всхлипнула, вздрогнула, и села на пол, чтобы не упасть. Он сказал, что это не только ориентация, но и другие моменты, из-за которых он хочет уйти. Для меня это было как удар с двух сторон: его признание, а потом ещё признание в том, что он хочет уйти даже если бы с ориентацией проблем не было. Он не пришёл уже той ночью и провёл выходные в магазинах, покупая вещи для нового дома.

Он ушёл так быстро и так полностью, что я знаю - я никогда не приму его обратно (в очень маловероятном случае, если он придёт). Я не могу больше верить ему. У меня чувство, что человек, с которым я прожила 23 года, умер, а его тело занял кто-то другой, кого я не знаю. Я была готова поддержать его после того, как он рассказал мне свой глубочайший секрет, но он отбросил эту возможность.

Сейчас я стараюсь не жить в горечи. Во мне море гнева, так что это не просто. Я знаю, что предстоят тяжёлые дни раздела нашего имущества, но по мне, лучше так, чем с неопределённостью.

* Кэти

Я - стрэйт, замужем за бисексуалом. После 9 лет в браке, он сказал мне, что всегда имел влечение к мужчинам, но ни разу не позволил себе его. Ещё 10 лет спустя, то есть, 19 лет после свадьбы, он его позволил, и пути назад не было. Он рассказал мне об этом 7 месяцев спустя.

В последюущие дни и месяцы, нам пришлось буквально выкинуть все наши ожидания о супружеской жизни. Постепенно, мы стали развивать наши "открытые отношения". Было много разговоров и много слёз. Сейчас мы в стабильном положении. Он продолжает встречаться со своим "особым" другом, который тоже женат, и тоже признался своей жене. Мы все знаем друг друга, и мы в
нормальных отношениях. Муж, однако, не закрыт полностью, и у него время от времени случаются загулы. За это время, я познакомилась с одним отличным стрэйт-мужчиной, с которым мы встречаемся раз в неделю или около того. Мы называем это "дружба с небольшим интимным бонусом". Он тоже женат, и его жена тоже об этом знает.

Мой брак сейчас более устойчив, чем был раньше. Мы оба чувствуем себя более комфортно и уверенно, каждый будучи в своей индивидуальности... как раз этого не было раньше. У нас есть жизнь отдельная друг от друга, но каждый вечер мы приходим домой друг к другу, потому что мы хотим этого. Это наш выбор - дожить до старости, вырастить нашу дочь, и завершить жизнь вместе.

Если кто-то спросит моего совета, как быть в браке смешанной ориентации - то ответ, говорить, говорить и говорить. Честный разговор и способность принять перемены, вот ключ. Это не для всех работает. Нет надёжного рецепта, как гарантировать вам счастливую жизнь. Если вы любите друг друга и хотите оставаться вместе, будьте готовы обсуждать любой сценарий и двигать ваши зоны комфорта.

* Джо

Мы познакомились в институте, и поженились после окончания. Через два года родился сын.

После 12 лет, жена начала отношение с женщиной, с которой она познакомилась по интернету. На протяжении нескольких следующих лет, я перечитал дюжины книг о браке, неверности, ненависти, и гомосексуальности. Я консультировался у специалистов по браку, по депрессии, и по агрессивности. Я ходил в группу поддержки.

Жена сказала мне, что что бы я ни делал, тот факт, что ей нужны отношения с женщиной, не изменить. Она не хотела разводиться, но она ничего не делала, чтобы наши отношения сохранились. Она перестала делать что-либо по дому. Я обычно спал на диване. Наш сын остался на второй год два раза. Стресс разрушал меня.

Два года назад, она уехала в другой штат. Я почувствовал немедленное облегчение. Мой сын сдал выпускной экзамен и поступил на подготовительные курсы. Я восстанавливаю жизнь.

Я ходил на собрания SSN пару месяцев. Женщина, которая вела собрание, представила мой случай как "настоящий хаос". Через пару месяцев, мы стали встречаться и два следующих месяца были просто замечательными. После почти десятилетия стресса, я наконец нашёл того, кто идеален для меня.

* Ирв

35 лет назад я влюбился и женился на прекрасной девушке. У нас двое взрослых сыновей, четверо внуков, и отличный дом. Мы пережили хорошие и плохие времена. Хороших было больше. Но 8 месяцев назад всё изменилось. Жена открылась мне, что она лесбиянка, и что всё, что мы создали вместе, должно быть переосмыслено.

Мне было принципиально, что она мне об этом рассказала честно. Но, брак не мог продолжаться таким же. Но, плохой брак закончился бы на этом.

Я не питал иллюзий, что жена вдруг решила стать гомосексуалом. Такого не выберет никто. Я понял, что очень важная часть её была под замком на протяжении 35 лет. Мы обсудили всё, что это могло бы означать, и посмотрели в собственные жизни. Это не был случай, когда человек не уверен в своей сексуальной ориентации. Это была нормальная женщина, которая хотела нормальную жизнь, детей, дом, и уважение в глазах окружающих. Как того требовало общество, и как миллиарды женщин всегда делали и делают, она нашла хорошего мужика и вышла за него. И 35 лет жила в доме и спала в кровати, где всё было не в ладах с очень сильной, фундаментальной частью её
натуры, и изо всех сил старалась быть "нормальной". Я не представляю ситуацию таким образом, что она сделала это, чтобы ранить меня, или чтобы "разрушить мою жизнь". Она жила в согласии с обещаниями, которые дала на церковном алтаре. Ещё я понимаю, что она не должна бы была быть поставлена в рамки, которые загоняют её быть там. И понимаю, что никто не станет "выходить из подполья", только ради того, чтобы смириться с тем, что всё продолжается так же, как и было раньше.

Ничего из этого не было легко понять. Жене требовалось связать часть своей жизни, в которой может оказаться только женщина, и понять, что это означает для её будущего и для её дома. Мне было нужно принять как факт, что отношения, в которых я жил 35 лет, были не тем, чем мне хотелось, и связать это со своим прошлым. У меня никогда не было чувства, что я был не на своём месте. Мы проанализировали нашу жизнь вместе, что мы значим друг для друга, что мы чувствуем насчёт самих себя, и что мы ожидаем от жизни чтобы быть полноценным человеком, и не торопили время. И у нас было так много того, что мы хотели разделить. Так что мы оплакали наш старый брак, и стали строить новые отношения, отношения на базе наших идей, наших целей, и смотреть в будущее, где мы оба свободны быть тем, кем хотим.

И мы хотели быть вместе. По крайней мере сейчас. И только потому, что за 35 лет мы стали больше чем друзьями и партнёрами. Мы друзья, которым приходится выбросить немало старых идей и багажа, чтобы измениться для приходящей жизни. Мы можем иметь секс, потому что мы любим друг друга, каждый по-своему, а не потому, что надо. Мы оба вольны выйти из официального брака в любой момент, или начать искать того другого единственного человека, с которым хочется провести остаток жизни. А ещё таким человеком может оказаться и любой из нас. Или нет. Гарантий у нас больше нету. А ведь наверное их никогда и раньше не могло быть. Ни в какой паре - обычной гетеросексуальной, или же "смешанной ориентации".

Мы - мужчина и женщина, прожившие в согласии и в достатке 35 лет, в браке, который, если посмотреть на него сейчас - не имел никаких шансов на успех, и даже не мог начаться. Мы стали сильными людьми, которые способны решить собственное будущее. Мы прожили вместе дольше, чем большинство ныне живущих людей. И мы решили, что мы не должны ранить друг друга. И не должны обвинять друг друга. Или чувствовать ревность, или собственнические чувства по отношению друг к другу. И что мы прощаем друг друга за прошлое, и за то, что может быть в будущем. И настаиваем на честности.

Чего бы это ни потребовало, мы будем помогать, уважать, и следить друг за другом, что бы ни произошло. И мы остаёмся вместе, лучшими друзьями, у которых лучший дом и долгая история, и кто может быть счастлив от того, что счастлив другой. И никаким посторонним не должно быть никакого дела до деталей.
Любовь теперь не слепа.
Ирв.

* Джули

Первый раз я увидела Нэйта в 13 лет. Хор нашей школы выступал на выпускном вечере моего 8 класса, и Нэйт, уже студент, играл на рояле. Он был такой красивый! В старших классах я познакомилась с ним и тайно влюбилась в него. В институте я вписывалась в занятия в которых он участвовал как музыкант - в школе и в церкви. Мы иногда играли вместе, и стали встречаться на втором курсе. Он был вежливым и обаятельным. Никогда не брал меня за руку, вообще не входил ни в какой физический контакт. Я думала, что он - настоящий джентльмен.

С того рождества, мы проводили время вместе, когда он был в нашем городе. Мы держали друг друга за руки и целовались, но никогда не было ничего другого. Я знала, что влюблена, но насчёт его не была уверена. Я стала сомневаться, хорошо ли это для меня. Я поступила в институт в своём городке; Нэйт звонил или писал иногда, но не так часто, как мне хотелось бы. К моему удивлению, он приехал в марте и сделал мне предложение. Я сразу объяснила скупость его эмоций: он был настоящий джентльмен, отвлечённый от мира музыкант, застенчивый, и неопытный с женщинами. Я с радостью приняла предложение.

Мы поженились и я переехала в Чикаго, где Нэйт заканчивал аспирантуру. Я полностью наслаждалась жизнью с ним и полностью любила его. Проявилась тенденция, вскор ставшая правилом: мне постоянно хотелось секса, а ему нет. Он не приходил, а смотре телевизор, а я пыталась заснуть. Ситуация чуть поправилась, когда мы уехали из Чикаго, он получил позицию музыкального руководителя, а я - учительницы в католической школе.

В конце 80-х родился наш первый сын. Мы были счастливы. Я любила его всё больше за то, что она был таким отличным отцом. Мы переехали обратно в наш родной городок, и родили ещё двоих детей. Жизнь казалась замечательной.

Постепенно Нэйт стал замыкаться от детей и от семьи. Он готовил нам ужин каждый вечер, но помимо этого, контакты стали совсем редкими. Иногда я указывала на это, и что-то временно улучшалось. Наша сексуальная жизнь практически сошла на нет. Иногда мы занимались этим, но, похоже, Нэйт совершенно не был в этом заинтересован.

Следующие 10 лет я стала думать о разводе и отправляла его консультироваться, но он не пошёл. После долгих раздумий, я решила, что не
могу разводиться из-за того, что он недостаточно интересуется моими проблемами или посвящает недостаточно времени детям. Они сами, похоже, ничего не замечали, и ужасно любили его. Так что я решила, что это то, что жизнь мне предоставила, и с этим нужно жить.

Лето 2006 началось отлично, но после праздничного обеда Нэйт пришёл и просто сел. Я спросила, "Ты хочешь что-то сказать?". Он ответил: "Да. Это самое тяжёлое, что я тебе когда-либо говорил. Я гей."

Я была в шоке. Он сказал, что знал, что он гей, с 13 лет, и никогда не любил меня на самом деле. Что он думает, что будет лучше, если он ещё проживёт со мной и с детьми три года. Он обещал, что я у него единственная, и что у него не было секса с мужчинами. Он выглядел таким счастливым, говоря это. Он ушёл спать. Я плакала всю ночь.

На следующий день мы сказали детям, что разводимся, и я убедила его рассказать детям, что он гей. Они были пришиблены. Они думали, что мы - отличные супруги, "потому что никогда не дерёмся".

Я прогнала его на следующую ночь и связалась с юристом, но разрешила вернуться в другую комнату на следующий день пока мы не разберём наши финансовые дела. За следующую неделю мы проговорили больше, чем за годы до этого. Он говорил о сетевых дневниках другого женатого гея, и о ком-то, кто якобы помогал ему выйти из подполья.

Ночью я стала искать в интернете и нашла блог самого Нэйта, где он рассказывал о жизни кого-то, о ком я не слышала. У него был секс с
мужчинами, последний раз - той ночью, когда я выгнала его. Это было около часа ночи, и в театральном порыве ярости, я вытащила его из кровати и вытолкала из дома. Я использовала такую ненормативную лексику. Знаете, как бывает, когда вы так взбешены, что не можете думать, и только через полчаса на ум приходят все подходящие слова? Но тогда у меня было не это. Я сказала именно то, что думала и именно так, как хотела.

Факт, что Нэйт никогда не любил меня, у него были партнёры на стороне, и он врал мне постоянно и даже в последние дни. Я не вижу смысла оставаться с ним. Я подала на развод сразу. Хотя я вела себя относительно логично, это были самое плохое, что было в моей жизни. Я плакала каждый день и серьёзно подумывала о самоубийстве, если бы только дети не нуждались во мне.

Нэйт хочет, чтобы мы остались друзьями, но я не думаю, что прощу его.

Я начинаю думать о будущем и надеюсь, что когда-нибудь найду настоящую любовь. Тому, кто читает это, и кто оказался в такой же ситуации, я хочу дать надежду. То, через что вы проходите - ужасно. Но это пройдёт. Вы переживёте, и жизнь пойдёт дальше.

* Лив

Меня зовут Лив, и я - лесбиянка. Я родилась 44 года назад в маленьком городке, где я всегда была чужаком. Я была одна на один с моим секретом. Всю жизнь я мечтала просто быть как все; так что я слушала своих родственников, церковь, учителей, и друзей, и делала всё, чтобы быть нормальной. Я нашла чудесного парня, и вышла замуж за него. И родила детей от него, и они родили своих детей. И построила дом, полный любви и света. Для всех. Кроме меня. Я жила в давящем тёмном шкафу, зная, что есть жутко неправильно и ненормально. Я как будто была лишена права дышать.

8 месяцев назад, я бросила всё. Моё будущее, мою семью, мою жизнь, мой брак. Я открылась мужу. Я не могла позволить ему прожившему годы в моей лжи, вступать в следующий день рядом с этим чудовищем, которое разрушило его жизнь. Я любила его слишком сильно для того, чтобы держать его в этом.

Он не ушёл. Он обнял меня. Он спросил, что мне нужно, чтобы иметь счастье. Он сказал, что мы - МЫ? - должны подумать, как жить дальше, чтобы мы оба были счастливы. Я? Мы? Счастливы? Ещё есть "мы"?

И мы похоронили наш старый брак, и сожгли выцветающие свадебные фотографии, и встали посреди обломков, и посмотрели вокруг. Просто два человека, каждому из которых надо выбрать свой путь.

Мы осмотрели, что мы построили за 35 лет. Посмотрели на себя. Прошли жизнь друг друга. Мы посмотрели, чем был наш брак, и пришли к выводу, что там не было ничего такого плохого, что должно было бы умереть. Мы говорили, и говорили, и не могли остановиться. У нас не было правил. Мы не читали книг и не ходили к терапевтам. Мы не слушали ничьих советов. Мы слушали только друг друга, говорящих друг для друга. И мы увидели друг друга сквозь глаза друг друга. Мы признали нужды друг друга, осознали и признали их. Мы стали
друзьями, которые принимают друг друга такими, как они есть, и которые живут свою взрослую жизнь, без оглядки на окружающих.

И мы продолжаем говорить, и жить, и ходить вместе в том месте, которое мы оба выбрали своим домом. Мы не дети, и нам никто не назначает правил. Мы должны устанавливать их сами. И мы счастливы. И мы больше, чем просто пара. На пожарище растут странные цветы.
Обнимаю,
Лив.

* Келли

Я в положении, которого не ожидала: разведена. Я вышла замуж будучи уверена, что мы проживём вместе всю оставшуюся жизнь, вырастим семью, и реализуем свои мечты.

Четыре года спустя, я обнаружила, что мой муж имеет влечение к своему полу и что у него были связи. Первый удар был, что о обманывал. Второй - что это было с мужчиной. Оба было нелегко перенести.

Сначала я пыталась понять, как жить с ним, вместо того, чтобы понять, как жить без него. На протяжении времени, я поняла, что он не честен со мной. Даже после того, как мы говорили и говорили, проявлялись такие моменты, и я чувствовала себя преданной. Я потеряла доверие к нему, и с каждым разом было всё труднее представить себе его возвращающимся. 

Я была полностью запутана в сложностях. Сначала он говорил, что это ничего не значит, и что это только интерес. Потом признался, что он смотрит гей-порно, и что он наверное бисексуал. Я люблю его, и у нас дочь. Что теперь? Он сказал, что может быть только со мной; но я-то думала, что это с самого начала так подразумевалось. Он отказывался обсуждать это, и в конце концов всё-таки сказал, что не знает кто он на самом деле, и это нужно выяснить.

Я подала на развод, не потому, что я хотела, а потому что была вынуждена. Я чувствовала, что если я останусь, то он не реализует себя и не найдёт счастья. Я так хотела остаться вместе, что была готова согласиться с ориентацией, но что-то не давало мне это сделать. Что-то внутри меня знало, что там есть что-то глубже, что всё равно выйдет на поверхность, и я не уверена, выдержу ли я это.

Развод был мирным. Мы оформили совместную опёку дочери. Это всё ново и пугающе, но надо начинать с младенческих шагов, чтобы куда-то дойти. Я не могу сказать, что я не смотрю в прошлое, потому что я иногда плачу о том, чего я хотела бы. Но более важно то, что он всё равно в моей жизни, и мы всё-таки в каких-то отношениях, которые я всё равно назову семьёй. Хотя совсем не такой, как в обычных книжках.

* Джек

Мы женаты 40 лет. 15 лет прошло с моего признания. Я думаю, итог состоит в том, что нам обоим лучше от того, что мы остались вместе. Мы любим друг друга, хотя сексуально это не выражается. Наши совместные 40 лет в основном позитивны. Когда случаются неприятности, мы помогаем друг другу. Безусловно нам легче вместе в финансовом отношении. Сейчас я живу на два дома. После моего выхода из подполья, я немедленно пытался не иметь больше связей с мужчинами, но это не сработало. Сейчас мы 9 лет с моим партнёром. Кэти и он знают друг друга, виделись, и мы съели вместе ужин, который он приготовил.

Это потребовало долгой работы. Ни Патрик, ни Кэти не удовлетворены полностью моим двоежёнством, но оба в конце концов решили, что предпочитают это разводу. Как это получилось? Не знаю. Мы избегали ультиматумов друг другу. Кэти смогла принять то, что это уже не запихать обратно в шкаф. Мне кажется, изначально ей как раз нравились некоторые персональные черты, которые теперь постфактум можно увязать с моим гейством. Она знает, что я не могу выбирать это. Ей было очень тяжело из-за того, что я не открыл этого сразу, но, к счастью, она приняла то, что мы оба - жертвы отношения, когда ориентацию нужно скрывать, и мнения, что "геев можно исправить". На протяжении 25 лет, я был хорошим супругом и делал всё что мог.

Мы пробовали "открыть" брак и для Кэти, но она не нашла никого. Важным было постоянно убеждать Кэти, что я не собираюсь бросать её. Мы закрепили формально собственность за ней, чтобы она была уверена, что если она встретит своего нового Единственного, она будет защищена финансово. У неё биполярное аффективное расстройство; я постоянно подтверждаю, что буду с ней. Если бы я не мог выразить свою гей-сущность, она разрушила бы либо меня, либо наш брак, либо и то и другое. Это есть часть сущности, даже может быть ядро. Чтобы быть самим собой, это должно быть выражено.

* Ферн

Я - одна из женщин, которые не пожелали оставаться со своим гей-супругом, не только из-за ориентации, а из-за того, что человек, которому я дала всё, был не тем, кто я думала. Я должна была расторгнуть брак, чтобы найти себя, и стать независимым человеком в своём пространстве, а не в тёмном облаке, в котором мы жили.

Когда я узнала об ориентации, я была шокирована. Мой бывший обманывал меня на протяжении 2/3 нашей тридцатилетней жизни. Я думала, что умру, или проживу в нищете и ужасе. Всё же я решила развестись. Я поняла, что не могу жить в атмосфере подавления, которую он привнёс в мою жизнь.

Это было 4 года назад. За это время я развелась, продала дом, стала лучше понимать себя, завела новых друзей, и старалась поддерживать наших детей без очернения их отца. Восстановление было непростым. Долгая битва прошла от точки нулевой самооценки, которая у меня осталась после нашего брака, до уверенной в себе женщине, которой я являюсь сейчас.

После развода, я прожила месяцы просто одна. Так было легче, чем с мужчиной, который на самом деле не был со мной. Потом я нашла других одиноких женщин, с которыми у нас было много общего, и я узнала, как мы можем поддерживать друг друга. В конце концов, я прошла от отчуждения к любому существу мужского пола, кроме своих детей, к пониманию, что многие из них не лгуны и не геи. Когда я поняла, что могу жить без мужчин, я так же поняла, что никому не обязана этим. Это был осознанный выбор.

Яндекс.Метрика