Смешанные браки. Если в паре гомосексуален только один


Одно из новых значений слова "mixedmarriage" (смешанный брак) - гетеросексуальный союз, в котором один из партнеров гомосексуален. О том, как живут такие пары - в статье Джоу Корта, американского психотерапевта. Перевод любезно предоставлен А. Соловьевым.
Источник: http://gaylife.about.com/od/comingout/a/mixedmarriage.htm


Джоу Корт "Эти новые смешанные браки"


Под словом "смешанный брак" обычно подразумевается брак людей разных рас или иногда вероисповеданий. Браки людей разных ориентаций не менее реальны - однако, они с гораздо большей вероятностью будут покрыты тайной. Например, долго скрываемые отношения вылились на публику в 2004 году, когда сенатор штата Нью-Джерси Джеймс МакГриви назвал себя геем перед экраном телевизора, его жена Дина стояла рядом с застывшей улыбкой на лице. Или автор недавного бестселлера Терри МакМилан публично обвинила своего мужа, Джонатана Пламмера, в наличии скрытых отношений с любовником. Вся Америка пялилась в телеэкран и смаковала "ужас и трагедию смешанного брака".

Я скажу с самого начала, что не берусь судить такие смешанные браки. В некоторых случаях, с некоторыми людьми, они могут работать. Но я не приемлю отношения, держащиеся в секрете; атаким образом это происходит очень часто.

Вдоль по дороге обмана

Во время моего первого сеанса с Эриком он признался мне, что имел отношения с мужчиной, и что он сам теперь не понимает, кто он - гей, бисексуал, или вообще сексуальный маньяк. Менеджер торговой компании, 48-летний Эрик женат на Энн уже 25 лет, у них тинэйджеры дочь и сын. Эрик признал, что до свадьбы, в молодости, он часто погружался в фантазии, направленные к мужчинам.

В 21 год институтский врач сообщил ему как раз то, что он так хотел услышать: что эти мысли - это просто сексуальные извращения, которые должны пройти. Врач посоветовал не концентрироваться на них, не позволять им заполнить голову, а начать нормальную жизнь с противоположным полом. Жутко облегчённый, Эрик решил жениться на Энн, с которой они встречались на последнем курсе, и не давать волю своим гомоэротическим фантазиям.

Поначалу Эрик был уверен, что разрешил этот вопрос. Он действительно любил свою жену и наслаждался сексом с ней, хотя иногда воображал мужчин, чтобы поддерживать возбуждение и достичь оргазма. Он никак не выявлял своих мыслей, и в общем не чувствовал ничего плохого на их счёт. Иногда он заглядывался на порнокартинки, но был достаточно аккуратен, чтобы выбросить журналы подальше от чужих взглядов. В общем, отсутствие каких-либо романтических чувств к другим мужчинам убедило Эрика в том, что его желания были "нормальными", и он считал себя "нормальным гетеросексуалом, может чуть с завихрениями".

По прошествии нескольких лет Эрик стал смотреть на мужчин в интернете и сидеть в интернет-чатах. Дело закончилось встречей в реальном мире. "Всё это время я любил Энн и верил в моногамию, то есть, я был подавлен чувством собственной вины за это, и за обман" - рассказывал он.

Однажды он натолкнулся на сообщество для мужчин, которые ищут моногамных отношений с другими себе подобными, но не хотят бросать свою семью. Он зарегистрировался там, и вскоре познакомился с Харрисом, тоже женатым, живущим в соседнем городе. Они списались по сети, затем повстречались в реале, и решили, что подходят друг другу. Жёнам они рассказали, что познакомились на бизнес- конференции и выяснили, что оба обожают рыбалку, что дало им возможность отсутствовать из дому почти сколько угодно, для секса - и, по крайней мере для Эрика, невероятного облегчения и близости. Однако это продолжалось недолго - Харрис через некоторое время сообщил, что он уходит к другому. Эрик был разбит. Он ходил в такой депрессии, что Энн уже не могла ничего не заметить.

В конце концов, бессонный и измученный, он позвонил мне.

Когда я выслушал эту историю, я сказал прямо: "Вы не живёте подобающим образом, цельной жизнью." 

Он взорвался: "Это мне говорит специалист-психотерапевт по проблемам сексуальных меньшинств? Ради такого ответа, мне было бы достаточно позвонить медсестре своей районной поликлиники!"

Я объяснил, что не хотел сказать, что просто осуждаю его интимные отношения с мужчиной, при этом будучи женатым. "Я имею в виду не это. Дело в том, что Вы живете в секрете, обманывая любимого человека, и не в ладу с самим собой. Если бы у вас была открытость и взаимное понимание, всё бы было по-другому".

Эрик закричал: "Вы ни черта не понимаете, что происходит в моей жизни. У Вас самого нет жены и детей, которых Вы любите, и ради которых вынуждены закрыть для себя что-то, без чего жизнь теряет смысл." Он чуть не плакал. "Возможно, мне следует поискать другого терапевта. Мне нужен кто-то, кто способен дать поддержку и посоветовать, как всё можно исправить."

- "Что исправить?" - спросил я.

- "Сохранить отношения с моей женой и с другом. Я неспособен отказаться ни от одного из них."

Я мягко сказал, что если он ищет врача, который бы одобрил его прошлую жизнь в обмане жены и себя самого, то да, следует поискать другого терапевта. "До тех пор, пока Вы не начнёте вести себя честно по отношению к самому себе и к окружающим, я не стану обсуждать, является ли допустимым отношение с кем-то на стороне." И даже больше того - "До тех пор, пока Вы не начнёте действовать с какой-то связной позиции, я боюсь, что Вы не будете чувствовать себя лучше."

"Если же Вы не готовы рассказать обо всём жене, то есть другая возможная стратегия - жить как раньше, и никогда больше не возобновлять контактов на стороне." Я подчеркнул, что мой взгляд на это отличается от взгляда верящих в репаративную терапию, считающих, что "неправильную" ориентацию можно изменить, и, мало того, это обязательно следует сделать. Я считаю, что это не так. Однако, я верю, что люди, считающие себя гомосексуалами, но не считающие возможным объявить об этом, могут сделать выбор и вести исключительно гетеросексуальную жизнь. 

Но Эрик был не согласен и на эту возможность. К концу моего монолога он быстро вышел, бросив через плечо, что запишется заново, когда это будет нужно. Я понял, что скорее всего больше никогда не увижу его. Однако через месяц он позвонил, и сказал отчаявшимся голосом: "Я должен всё рассказать ей."

Выход из подполья

Когда гомосексуал открывается своему гетеросексуальному партнёру по браку, на пару, скорее всего, лавиной выльется страх, отчаяние, ненависть, месть, зачатки надежды, и, в конце концов, разрешение. Каждая пара уникальна по-своему, однако с этого набора врач может начинать попытку разбора чувств и истинных желаний, подвести пару к откровенному разговору, и в конце концов к информированному, осознанному решению насчёт своего будущего.

Когда Эрик признался Энн, она была в шоке и ужасе. "Ты женился на мне, чтобы получить детей? Ты, значит, просто использовал меня!" Когда же он сказал также, что его "дела" были с Харрисом, её страх и уязвлённость перешли в холодную ненависть. Обвинив его в развале своей жизни, она потребовала, чтобы он убирался из дому, и пригрозила, что всё расскажет детям-школьникам и обоим родителям. Она также сказала, что будет добиваться у семейного юриста полной опеки над детьми. "Надеюсь, ты понимаешь, что ни один судья не даст голубому даже прав на свидание!" За гневом стояло чувство унижения. "Кто я такая, если я выбрала в мужья гомика?" - такой был вопрос самой себе. В свою очередь, Эрик, естественно, чувствовал себя ещё более униженным такой реакцией, которая усилила и без того бьющее через край ощущение собственной "неправильности". Я объяснил Эрику, что такие обвинения были, скорее всего, защитной реакцией на чувство собственного унижения. По моему совету, он попросил её прийти вместе на сеанс терапии; она согласилась, хотя и неохотно.

Первым делом на сеансе Энн сразу сказала, что не верит мне. "Почему я должна думать, что специалист по сексуальным меньшинствам имеет целью помочь нам сохранить семью?" Она говорила, что не уверена, хочет ли продолжать жить с Эриком, но пока не хочет закрывать эту возможность. Это было совершенно понятно. Я поспешил уверить её, что получаю деньги за то, что мои клиенты считают нужным для них. "Если вы оба хотите остаться вместе, то именно это будет и моей целью."

Я обратился к чувству прямоты. Если Энн хочет остаться замужем за Эриком, то это должен быть осознанный выбор, без стыда и страха тёмных закоулков. Но Энн не хотела взглянуть на свой вклад в этот союз. Супруги в любом браке выбирают друг друга, на самом деле, для достижения каких-то целей и выполнения каких-то желаний; часто подсознательных. Я попытался объяснить, что очень редко женщины выходят за геев случайно. Здесь могут играть роль собственные проблемы в сексе, или необходимость держать некоторую дистанцию, или что-либо ещё. Энн не желала этого слышать и списывала все проблемы на Эрика.

Несколько следующих сеансов я пытался вызвать их к откровенному диалогу друг с другом. Что вы хотите, каждый из вас? Энн сказала сразу, что она не потерпит, чтобы у Эрика были отношения и с ней, и с Харрисом. "Выбирай", сказала она. Но Харрис выбрал раньше. Эрик был убит; однако, этот выбор показал ему, по крайней мере частично, чего он хочет: теперь, когда Харриса нет, он никак не хочет потерять и Энн тоже. Он просил прощения у неё и сказал, что выбор сделан. "Я люблю тебя, и обещаю быть верным". Энн была тронута и невероятно облегчена.

Медовый месяц

Этот новый знак верности был новой вехой в отношениях - медовый месяц взаимной открытости и возрождённой надежды. Поскольку Эрик на самом деле любил Энн, и на самом деле глубоко переживал за неё, она чувствовала, что произошло новое воссоединение. Эрик, в свою очередь, был глубоко благодарен за то, что Энн ему всё простила. "Она святая!" - сказал как-то он.

Энн тут же перестала приходить ко мне и отказалась посещать другие группы помощи. А Эрик через некоторое время пришёл снова. С признанием, что он подавлен чувством отсутствия покоя и неудовлетворённости жизнью. Он любил Энн и их детей, в этом не было ни секунды сомнения. Но было что-то, из-за чего жизнь всё равно казалась ненужной и бессмысленной.

Пара вскоре вошла в новую фазу. Энн была всё ещё уязвлена, но всё-таки очень рада, что Эрик с ней. Но отсутствие эмоционального и сексуального выхода давило всё больше и больше. В возрастающей депрессии, он вскоре обнаружил себя разглядывающим порносайты, затем висящим в чатах, и наконец снова назначившим свидание другому мужчине.

Однажды вечером Энн подслушала, как Эрик договаривается о встрече по телефону. После взрыва, они снова вернулись ко мне. "Я люблю тебя", - сказал он. "Но я хочу быть тем, кто я есть. Я хочу оставаться с тобой. Но не брошу встречаться с мужчинами." Я помню своё дурное предчувствие, когда Энн, бледная и неестественная, согласилась.

Эрик "встречался" и прямо говорил об этом; вскоре он начал болтать по телефону со своим новым другом прямо дома. Он думал, что "оказался в выигрышной позиции" и что Энн "нормально приспособилась". До тех пор, пока, вернувшись однажды ночью со свидания, не обнаружил, что Энн объявила сыну и дочери, что их отец гей. "С какой стати ты сделала это не спросив у меня, и даже без моего присутствия?" "А чего ты от меня ожидаешь?" - парировала она. "Шляешься по мужикам, а я сижу дома и гадаю, убили тебя или ещё нет!" Диалог был невозможен.

В очередной раз они явились ко мне.

Энн упорно стояла на своём, что она рассказала всё детям именно потому что она волновалась за мужа, а не потому, что ненавидела его. Я сказал, что ни один из них не вёл себя достойно по отношению к самому себе, к партнёру, и к браку в целом. Очевидно, что Энн требуется "полноценный", моногамный муж, как в сексуальном, так и в эмоциональном отношении. Эрик же отказывался жить без партнёра-мужчины, но при этом хотел оставаться в семье с женой, которую такое бы устраивало. В таком виде, очевидно, эти два желания не были совместимы.

На протяжении нескольких следующих сеансов, я толкал их на то, чтобы каждый из них понял, чего он хочет, а в чём готов уступить. Через несколько недель Эрик вдруг решил "выйти из подполья" (то есть, перестать скрывать свою ориентацию от окружающих) - в его словах, "стать тем, кем я всегда был". Энн, в свою очередь, поняла, что такая совместная жизнь её не может устроить. Они решили развестись.

Поиск решения

Когда я работаю со "смешанной парой" типа Эрика и Энн, моей целью не является ни сохранить брак, ни помочь развестись по-доброму. Моей целью является помочь супругам выйти на прямоту с самим собой и друг с другом. Они, а не я, должны принять обоснованное решение, как быть.

Сказав это, я всё-таки продолжу: начинаю я с надежды на сохранение отношений. Я подхожу с позиции "как ваш союз может работать", если только один из двух не желает явно его прекращения. Я стараюсь вычленить, что же каждый из двух на самом деле хочет в сложившейся ситуации.

Известно, что некоторые психотерапевты априори не одобряют брака людей разных ориентаций и считают, что такое положение дел - это уже само по себе признак несоответствия. Некоторые сразу подводят к идее о разводе и продолжению жизни каждого своим путём. Некоторые говорят, что гей должен подавить свои желания и оставаться исключительно моногамным, как он пообещал в день свадьбы. Я не придерживаюсь строго таких точек зрения, а верю, что хорошо всё, что делает лучше обоим. Это потому, что я видел несколько "смешанных" пар, прошедших через тяжести развода, и снова приходящих к психотерапевту, чтобы выяснить для себя, что это было не то, чего они хотели.

Я встречал несколько пар, в которых отход от моногамии, разумеется с достаточной ответственностью, сработал. Это в особенности встречалось у более старших людей, которые вложили так много в брак - и в эмоциональном отношении, и в денежном, и явно хотели быть рядом в последние годы своей жизни. Другой случай - когда супруги стали действительно дорожайшими друг другу людьми в первую очередь не в сексуальном смысле.

Я не пытаюсь "исправить" ориентацию, сейчас известно, что это невозможно. Пытаться исправить можно не её, а отсутствие взаимопонимания, доверия и умения слушать друг друга.

В такой работе часто бывает необходимым узнать прошлое супругов. В описанном случае Энн отказалась от дальнейших сеансов. Эрик рос в семье со строгими нравами, и очень рано научился получать желаемое в тайне от окружающих. Я помог понять ему, что депрессия частично была вызвана его неспособностью принимать открытые - в  том числе и для себя самого - решения, и, как следствие, принимать последствия этих решений. Постепенно я подвёл его к осознанию, что этого не нужно бояться.

Энн не обращалась за помощью. Она держит зло на Эрика за то, что он "разрушил её жизнь". Такое положение дел не обязательно является нормой: нередко бывшие супруги смешанной ориентации после развода остаются, или даже становятся, хорошими друзьями. Эрик говорил, что он хочет мира, в первую очередь ради детей, но Энн дала ясно понять, что её такой мир не интересует. Эрик предпринимал всё возможное, чтобы объяснить детям, кто он есть, почему он поступил так, и как они ему дороги. На данный момент, дети больше связаны с матерью.

На протяжении этого времени, Эрик нашёл человека, с которым он хочет провести вместе оставшуюся жизнь. Он регулярно встречается со своими детьми, но не поднимает темы о своей теперешней жизни и не приводит своего партнёра - по просьбе бывшей семьи. Я надеюсь, что в конце концов дети сформируют своё собственное отношение к Эрику и примут его таким, как он есть, геем с новым партнёром, таким же образом, как если бы их родители "просто развелись" и Эрик заново женился на другой женщине.

В работе со смешанными парами на меня часто в очередной раз накатывает злость на общество, которое загоняет геев и лесбиянок в подполье и вынуждает их с детства играть гетеросексуальную роль. Если бы этого не было, можно было бы избежать многих несчастных судеб и страданий. Как сказал комик Джейсон Стюарт: "Вам, обычным людям, было бы полезно разрешить нам жениться друг на друге. Тогда мы, исключения, точно перестали бы жениться на вас!"


Яндекс.Метрика